БИБЛИОГОСТИНАЯИСКУССТВО ЧТЕНИЯ

ТАЙНЫ ЧИТАТЕЛЬСКОЙ ЛЮБВИ: ПОДРОСТОК В МИРЕ КНИГ

Как заинтересовать ребенка читать книги

Задача приучить подростка читать книги не из лёгких. Для многих родителей это проблема также глобальна как для учёных таяние ледников или рост озоновой дыры. Исследований и статей на эту тему не мало, а вот результаты… они упорно продолжают оставлять желать лучшего. Взрослые ломают голову, обсуждают на форумах, придумывают разные ухищрения, а подростки… всё равно не читают. Эта проблема мне тоже была знакома и разрешилась она совершенно случайным образом.

Как-то в начале летних каникул ко мне заглянула моя родная племянница 13 лет от роду. В школе она всегда училась хорошо, но вот количество прочитанных ею книг практически никогда не превышало установленное программой по литературе. Списки на лето читались без особого желания и, как правило, под контролем.

И вот новые летние каникулы… Подруги разъехались, делать нечего, забрела от нечего делать к тёте, в этот момент на улице снова полил дождь, как обычно в очередной раз отключили свет, а с ним, соответственно, интернет и телевизор. Завернувшись в плед, она свернулась калачиком на диване и притихла. А меня в такие дни тянет к книжкам. Чтобы каратать время было веселей, я взяла с полки любимый мною с детства «Тим Талер, или проданный смех» Джеймса Крюса, села рядом, и, натянув на себя свободный край её пледа, предложила:
– Давай почитаю.
Два глаза уставились на меня в полном изумлении. Секунд десять она пыталась отыскать на моём лице признаки сарказма, издёвки или шутки, но, не увидев ничего подозрительного, нехотя ответила:
– Ну,… давай. – И снова уткнулась носом в подушку, недвусмысленно намекая всем своим видом: «Если усну – без обид».
Прошёл час, второй, дождь закончился, дали свет, а я всё продолжала читать. Добравшись до конца восьмой главы, я громко захлопнула книгу:
– Всё, устала.
– Почитай, ещё, а-а-а? – протянула племянница, откровенно демонстрируя мне жестокое разочарование из-за столь грубого нарушения тихой и уютной атмосферы.
– Я, правда, устала. Читать вслух несколько часов подряд, знаешь ли, тяжеловато. Давай поедим, я сделаю свои дела, а потом почитаю дальше.
Однако через пару часов за ней приехал отец, и возможность узнать окончание истории грозило отодвинуться на очень неопределённый срок. Выход ею был найден мгновенно:
– Лен, а можно я домой книжку возьму?
– Конечно, можно. – Бросила я в ответ, словно это обычная ситуация, и ничего странного в её поведении нет.

Вот так неожиданно у Джеймса Крюса появился новый поклонник, а у меня – головная боль. Нет, не из-за племянницы, которая приходя в гости, стала вдруг заглядывать на мои книжные полки в поисках ещё чего-нибудь такого же интересненького и, найдя, тут же устраивалась с книгой на диване. Меня в тупик поставила сама ситуация, которая так легко вдруг пробила толстый панцирь её безразличия. Неужели всё так просто? Сел, почитал один раз вслух и проблема решена? Ломая голову над свалившейся на меня загадкой, я в один прекрасный день набрела на книгу Даниэля Пеннака «Как роман» из которой получила не только искомый ответ, но и ряд дельных советов, истинность которых, как выяснилось по мере знакомства с текстом, также была подтверждена моей племянницей на практике. В этой статье мне хочется поделиться ими, но сначала предлагаю заглянуть в корень проблемы, которая называется нежелание читать. Слово Даниэлю Пеннаку…

ПО СЛЕДАМ КНИЖНОЙ НЕПРИЯЗНИ

Когда ребёнок впервые сталкивается с книгой? Практически с самого рождения. Как только кто-то из взрослых берёт в руки «красочную игрушку с листочками» – появляются СКАЗКИ. Родители их рассказывают, показывают, читают... Ребёнок впитывает волшебные истории всей душой вместе с ожившими в его воображении героями и чудесными мирами.

Идёт время, малыш растёт, и вдруг книга, которая до сих пор была его верным помощником и союзником, начинает сама отделять его от близких людей.

«– Почему я должна читать? А ты что же? Сегодня вечером рассказывать будешь ты!
– Ты же знаешь, у меня никакой фантазии…
Мы обещали себе: в ближайшую субботу заглянем в книжный магазин, пороемся в детской секции. В субботу утром решали, что сходим в книжный на будущей неделе. То, что оставалось для него священным предвкушением, для нас сделалось одной из домашних обязанностей. Разве не должны мы были насторожиться? Нет, не насторожились. Зато начали возмущаться и бунтовать.
– А ну прекрати, а то не будет тебе никакой сказки!
Без сказки – это можно. Переживёт».

Вот так, день за днём книга медленно, но неумолимо начинает менять свой облик, превращаясь в монстра: книга – это наказание, книга – это боль, книга – это обида, книга – это слёзы в подушку. И однажды, от того, что было раньше остаются лишь воспоминания. Волшебный ореол книги разрушен, близость утрачена…

«Вечернее чтение выполняло самое прекрасное предназначение молитвы – оно освобождало от обид. Мы не каялись в грехах, мы вместе причащались словом, получали отпущение и возвращались в единственный рай, который чего-то стоит: близость. Сами того не подозревая,  мы открывали для себя главное назначение сказки: устанавливать перемирие в битве жизни. Любовь выходила из этого обряда обновлённой. Всё это давалось даром».

Утраченная близость – вот корень проблемы. Мы возвращаем себе лишний час свободного времени, но теряем доверие и любовь ребёнка, теряем ключ от двери, который позволял нам быть частью его мира. А выглядит это как бунт против чтения.

Школа всё исправит, успокаиваем мы себя… Жестокое заблуждение. Дальше становится ещё хуже:

«– Ну, так что ты сейчас прочёл? Про что здесь говорится?
И это — в самое неподходящее время дня. То он только что из школы, то мы — только что с работы. То он на пределе усталости, то мы на исходе сил.
– Ты совсем не стараешься!
– Ещё раз, с начала и до конца!
И он начинал ещё раз, перевирая каждое слово дрожащими губами.
– И нечего мне тут комедию ломать!
Каприз? Лень?
– Раз так, сегодня никакого телевизора!»

Телевизор становится наградой, а чтение – повинностью и наказанием. Чья это находка? Книга – символ предательства. Чтение – форма рабства. Но разве это мы готовы увидеть и понять? Нет. Мы ищем причины на стороне и снова находим их:

«Сейчас подростки — полноправные члены общества, оно их одевает, развлекает, угощает, удовлетворяет культурные запросы: «Макдоналдсы», молодёжная мода, новомодные байки. Они замыкаются в аутизме плееров, интернета и зомбирующих игр. А если не все эти ложные ценности эпохи массового потребления – так школа: неправильно учат чтению, программы устарели, учителя малограмотны, помещения обветшали, библиотек не хватает. Что там ещё? Ах да, бюджет Министерства культуры… Слёзы!»

Да и сама книга не лучше. Разве то, что предлагается в школе по литературе можно хоть немного назвать интересным? Всё это слишком неподходяще по духу и времени. А если вдуматься, почему?

«Слишком «визуальный» двадцатый век? Слишком описательный девятнадцатый? А заодно слишком не рационалистический восемнадцатый, слишком классицистический семнадцатый, слишком возрожденческий шестнадцатый, слишком русский Пушкин, слишком мёртвый Софокл? Как будто для разрыва отношений между человеком и книгой нужны века.
Достаточно нескольких лет.
Нескольких недель.
Минутного недоразумения.
Между нами и ребёнком, книга здесь ни при чём…»

Книга не может быть и никогда не бывает причиной, книга – всегда следствие, зримое доказательство глухоты и отчуждения. Бороться с этим, заставляя читать бесполезно. Всё чего можно достичь, пойдя по этому пути – это причинить друг другу боль ещё сильнее, а стена непонимания станет ещё выше.

«Ребёнку неинтересно совершенствовать инструмент, посредством которого его мучают».

Однако, несмотря на глобальность проблемы, вернуть в жизнь ребёнка чтение нетрудно, потому что изначально он – хороший читатель и останется таковым, если только взрослые будут поддерживать его энтузиазм, а не доказывать себе за счёт «дрессировки» книгой какие они хорошие и правильные родители.

«Радость чтения совсем рядом. Вернуть её легко. Нужно только не ждать, чтобы прошли годы. Достаточно дождаться вечера, войти, как бывало, к нему в комнату, сесть на кровать и возобновить наше общее чтение.
Читать.
Вслух.
Даром.
Его любимые сказки. Снова и снова. Перечитывать не значит повторяться, это значит давать каждый раз новое доказательство неутомимой любви».

Хотите, чтобы ребёнок начал читать? Многие рекомендуют это делать самим в качестве наглядного примера. Согласна, данный прём работает превосходно. Но, при этом советчики забывают о другом, куда более важном – начинать нужно с вопроса самому себе: «Чем является книга в моих руках по отношению к ребёнку?» Если не прыгнуть как Алиса в эту «кроличью нору», ничего не получится; вы так и будете сидеть среди книг в полном одиночестве, страшно недоумевая, почему ни один рекламируемый способ не сработал.

В ПЛЕНУ КОВАРНОЙ ДОГМЫ – НАДО ЧИТАТЬ

Вернуть подростку желание читать чуть труднее, чем дошкольнику. Дело в том, что над ним уже висит дамоклов меч: надо читать. Все вокруг буквально день за днём вдалбливают ему эту догму: от неё не спрятаться, не убежать. В школе, дома, повсюду.

Книги незаменимы. Я, как и любой взрослый, согласна с этим. Для чего? Не буду утруждать себя перечислением обосновывающих данную аксиому тезисов, потому как любой из вас сделает это не хуже меня. Проблема в том, что в отношении подростка в этом списке отсутствует один важный пункт: читать надо для того, чтобы получать удовольствие. А без него все остальные тезисы мертвы, они ничто, пустышка, обман.  Но загвоздка в том, что обучение не строится на удовольствии.

«Школа – фабрика необходимых знаний и неизбежно требует усилий. Преподаваемые предметы – орудия воспитания ответственности. А учителя – механизмы запуска этих орудий, и нельзя требовать от них, чтобы они проповедовали бескорыстную радость познания, когда всё в школьной жизни: программы, оценки, экзамены — утверждает как конечную цель образования конкурентоспособность, поскольку образование подчинено в первую очередь рынку труда.

Если школьнику и попадается иной раз учитель, у которого хватает энтузиазма наслаждаться, к примеру, математикой, и который преподаёт её как чудесное искусство, заставляет полюбить, заражая своим примером, благодаря чему все усилия превращаются в удовольствие, то это воля случая, а не заслуга Системы Образования.

В школе – обязанности.
В школе учат читать.
Любить читать, там не учат».

«Читающий подросток», если такое чудо и происходит, появляется не благодаря школе, а в процессе борьбы против неё. К примеру, меня настолько удручали скучные параграфы в учебниках, что вначале я принялась сама себе читать их вслух. Так, по крайней мере, хоть что-то откладывалось в протестующей от заучивания наизусть голове. Но однажды, чтобы развеять серость страниц, мне пришла в голову мысль начать коверкать слова, заканчивать предложения по-другому, как-нибудь смешно. Сочинительство стало неотъемлемой частью зубрёжки. Очень скоро картина, как я, лёжа на кровати с учебником, хохочу до слёз, уже никого не удивляла.

У Даниэля Пеннака, который большую часть школьной жизни учился из рук вон плохо, ситуация с чтением была вообще катастрофической (что, правда, нисколько не помешало ему в итоге стать учителем французского языка и литературы). И первой ступенькой на пути к книгам стала, как ни странно, тоже борьба.

«Всякое чтение — акт противостояния. Чему? Всем обстоятельствам. Кафка читал против меркантильных планов отца, Фланнери О'Коннор читала Достоевского против издёвок матери («Идиот»? Это на тебя похоже – выписать книгу с таким названием!»), Анри Мондор углублялся в чтение в оккупированной Франции, журналист Кауфман вновь и вновь перечитывал том «Войны и мира» в застенках Бейрута. И каждый из них подписался бы под признанием французского писателя Монтескье, являющее собой полное педагогическое извращение: «Учение было для меня наилучшим средством против всех неприятностей в жизни; не было такого горя, которое не рассеял бы час чтения».

«Мы – не посланцы книги,  мы присяжные стражи книжного храма и славим его чудеса словами, которые замыкают вход в него: «Надо читать!» Однако в этом призыве подросток улавливает лишь нарушение логики. Какие бы блистательные доводы мы ни приводили… нарушение логики и ничего больше».

Если подросток не читает, то первое, что вам предстоит понять для себя и сделать: прекратите вынуждать его бороться за право не читать. Уберите клетку, дайте возможность расправить крылья. Чтение – это акт свободы, полной и абсолютной свободы. Он должен сам осознать это и сам его выбрать. А вот чтобы эта истина открылась ему, следует овладеть парочкой «секретных» пассов.

СЕКРЕТЫ ДРУЖБЫ С КНИГОЙ

Читая, мы обретаем сокровища. Мы восторгаемся хитросплетением историй, мужеством и силой героев, образностью и яркостью языка, мудростью фраз. Книги становятся частью нас, а мы становимся ими…

«Нет лучшего способа пробудить читательский аппетит, чем подразнить запахом аппетитного чтения. Угощайте огромными порциями умнейших толкований, но подавайте их в виде историй. Рассказать роман несложно. Трёх слов иногда достаточно».

В моём случае их действительно оказалось три, только не слова, а толстеньких романа, причём сразу.

Приехав с города я, первым делом аккуратно и бережно достаю книги. Племянница уминает конфеты, запивая их чаем и отрешённо глядя на мои действия, как обычно, всем видом показывая что «классика жанра» и всякие там заумные талмуды её никаким боком не интересуют. Хватает в школе.
– Представляешь, купила! Хотела другое купить, а тут раз – и сразу две книги Сафона в продаже!!! Вообще-то, в «Кладбище забытых книг» три…
– Что?
– Три романа.
– Да нет, какое кладбище?
– Забытых книг.
– Это что?
– Не знаю. В рецензиях почему-то я об этом ни слова не пишут. По крайней мере, я не видела. Может это библиотека, а может что-то вроде секретного архива. Но первая книга начинается так. Отец привёл своего маленького сына на Кладбище забытых книг и попросил его выбрать одну, о которой тот должен будет заботиться всю жизнь. Мальчик долго бродил там и, в конце концов, выбрал роман Хулиана Каракса «Тень ветра», прочитал. Прошли годы, Даниель — это главный герой – стал подростком, встретил свою любовь, за которую ему, естественно, пришлось бороться. Но в какой-то момент он вдруг понял, что всё происходящее с ним было описано в той книге. И всё бы ничего, но «Тень ветра» — довольно автобиографический роман, а сам Хулиан Каракс погиб при загадочных обстоятельствах. Кроме того, после его смерти кто-то стал искать и уничтожать все его книги. Так что, герою пришлось заняться поисками правды, иначе…
Пока я по памяти быстро пересказывала основные факты из чужих рецензий, племянница подтянула «Тень ветра» к себе и погрузилась в чтение последней страницы. Вроде кончается неплохо. Через пару минут слышу:
– Лен, а можно я возьму?
– Слушай, я её только что купила…
– Ну, ты же сейчас другую читаешь. (Следит, оказывается!) Я быстро…
Задумываюсь с серьёзным видом. Прикидываю.
– Точно, быстро?
Кивает так убедительно и энергично, что не поверить невозможно.
– Ладно, но только быстро.
Пока встаю за чайником, «Тень ветра» оказывается у неё в рюкзаке. Вообще-то, я могу и подождать, но ей об этом знать не обязательно…

Воодушевлённо рассказывайте, загадочно интригуйте, многозначительно намекайте – всегда можно «найти сокровище и положить его на видном месте»! Но делайте это так, чтобы подросток ни в коем случае не заподозрил, что вы пытаетесь ему всучить книгу для прочтения. Это первый секрет дружбы с миром художественной литературы.

Второй секрет или, правильнее сказать, условие примирения с чтением, которое нужно выполнять строжайшим образом: ничего не требовать взамен! Совсем ничего. Не выстраивать вокруг книги никакой стены предварительных сведений. Не давать никаких заданий типа «потом перескажешь мне содержание». Никаких объяснений лексики, никаких разборов сюжета, авторского стиля… Следует настрого запретить себе «говорить вокруг да около». Чтение — это подарок. Любознательность не вынуждают, её пробуждают.

«Уберите учёт и контроль, и кирпич станет облаком».

Поймите, книги писались и пишутся не для того, чтобы подростки их комментировали, выдавая глубокий анализ текста, а для того, чтобы, если душа требует, они их читали. Осваивать это «литературоведческое НЛО» им постоянно приходится в школе, причём часто выдавая только то, что от них ждёт учитель в соответствии с методичкой. Поэтому любая попытка заставить их что-то вам проанализировать вызовет естественный протест. Другое дело, если вы позволите им говорить правду: не осуждая, не исправляя «дефекты» в понимании и оценке текста. Позвольте им через книгу быть собой, такой подарок будет для них лучше любой волшебной полочки, философского камня и всех суперспособностей вместе взятых…

– Не люблю русскую классику…
– Почему?
– Да-а-а… там один сплошной суицид. Прочитаешь очередной классический бестселлер, и хочется повеситься…
От такой оценки я прямо-таки впадаю в ступор. Несколько минут молчу, а потом начинаю перебирать в уме наши «бестселлеры». А ведь и, правда, произведений, которые заканчиваются суицидом в русской литературе довольно много (Катерина в «Грозе» А. Островского, Анна Каренина в одноимённом романе Л.Н. Толстого, Желтков из «Гранатового браслета» А. Куприна, Лиза из повести Карамзина «Бедная Лиза»). Масса и таких персонажей, которые в буквальном смысле искали смерти и, в конце концов, находили её, а потому их гибель, по сути, очень близка к суициду, например, Печорин из «Героя нашего времени» и Базаров в «Отцах и детях». От такого озарения даже как-то не по себе стало. Вот тебе и активная борьба на просторах интернета с «Синими китами» и прочими суицидальными сайтами. С ума сойти… В общем, хотела приобщить юное чадо к великому, а в итоге получилось, что меня усадили как школьницу за классику. С началом нового учебного года стала штудировать изучаемое ею по программе, и каждый раз делилась с ней тем, что я об этих произведениях думаю, как я их понимаю, что нравится, а что нет. А честность подростками ценится очень дорого. Вот так я получила возможность «видеть» книги её глазами, а ей понравилось высказывать свою точку зрения, которую слышат и к которой прислушиваются. Быть собой и быть наравне со взрослым. Что ещё способно подарить подростку такую возможность помимо книги? 

Что же касается «суицидной русской классики», то чудо всё же через год само собой произошло.
– Хочу Гоголя «Мёртвые души» почитать.
– Зачем спешить? Он у вас в 9 классе будет. Да и вещь эта сложная.
– Поэтому и хочу.
Ладно, Гоголь, так Гоголь, заодно и на фильм сходим, в последнее время одна экранизация за другой идёт. Такое «прочтение» тоже пойдёт на пользу, посмотрим, что другие думают.

Не бойтесь расшатать культ классических произведений, более того, лишь опустив их с пьедестала недостижимости, можно открыть их величие и ценность.

«Если подходить к литературному произведению как к научно-исследовательской задаче, боюсь, подростки никогда не откроют для себя удовольствие просто читать роман…»

В мире книг подросток должен чувствовать себя вправе возводить на пьедестал почёта тех писателей, которые ему нравятся и отвергать тех, кто не нашёл отклика в его душе. Он должен быть сам себе критик, сам себе Букер и все Библиотечные ассоциации мира вместе с их «притянутыми за уши» рейтингами. Он ЧИТАТЕЛЬ, а потому у него, как и у любого взрослого в мире книг, есть свои права.

ПРАВА ЧИТАТЕЛЯ — ПОДРОСТКА

Жить исключительно по своим правилам, принимать свои решения – это пока недостижимая, но желанная мечта любого подростка, который, так или иначе, вынужден в силу возраста подчиняться взрослым. Что он может в реальности? Слушать музыку, которая нравится, смотреть любимые фильмы, играть в компьютерные игры, дружить с кем хочется (хотя и это под большим вопросом, всегда ли…). Попробуйте расширить зону самостоятельности с помощью книги. Но для того чтобы это сработало, а книга, таким образом, превратилась в вашего надёжного союзника, следует чётко уяснить свои границы в отношении читателя – подростка, уважать и соблюдать его права. Их немного и они не так уж трудны, чтобы их невозможно было выполнить.

1.Право не читать

Любой человек независимо от возраста, пола, расовой или религиозной принадлежности имеет право не читать. Это факт не подлежит ни сомнению, ни оспариванию. В конце концов, у каждого из нас свой путь, своя жизнь, свои потребности, свои удовольствия.

«Обязанность взрослых состоит в том, чтобы, научив детей читать, дать им возможность свободно решать, есть у них потребность в книгах или нет. Нетрудно примириться с тем, что какой-то конкретный человек отвергает чтение, но недопустимо, чтобы он был отвергнутым чтением».

Держите дверь в мир книг всегда открытой, но не тащите в неё силой. Повторюсь снова: ничего хорошего из этого всё равно не выйдет. Надо уметь ждать…

Есть люди, которые начинают читать с детства, кто-то приобщается к чтению подростком, а кто-то уже в довольно зрелом возрасте. Например, однажды зайдя на один из читательских форумов, я увидела просьбу взрослого дяди, который просил скинуть ему список школьных произведений, чтобы восполнить литературные пробелы в образовании. Тогда он не читал вообще, а теперь вот решил наверстать упущенное. Перефразируя мудрое изречение, скажу так: «Книга, как и учитель, приходит тогда, когда готов ученик».

Есть ещё два важных аспекта этого правила. Первый заключается в том, что время от времени может пропадать желание читать. Это нормально. Например, я при всей своей любви к книгам, раньше устраивала себе каникулы. Могла пару недель ни одной книги в руки не брать. Не хотелось. Чаще всего это происходило после нескольких сложных, глубоких, философских романов. Нужно было время, чтобы в голове всё «переварилось и разложилось по полочкам». Занявшись книжным блогом, я поняла, что не могу позволить себе такие долгие перерывы, поэтому решила соблюдать график: после сложной книги – обязательно лёгкая, даже если очень хочется что-то серьёзное почитать. Блог обязывает всё время быть «в эфире».

Подростки в силу возраста, школьной нагрузки, постоянно меняющихся интересов и увлечений, довольно часто тоже выбирают подобный график, даже не осознавая этого: пара месяцев запойного чтения вдруг сменяется упорным сидением в компьютерной игре или просмотром фильмов. Не следует в такие периоды паниковать и требовать, чтобы он что-то прочитал. Лучше пополните его полки чем-то интересным, пока он занят другим. Поиграйте в партизана во вражеском тылу, поверьте это весело…

Второй важный аспект этого правила: подросток имеет полное право не любить и не читать то, что когда-то понравилось вам. Вполне естественно, что пытаясь приобщить ребёнка к чтению, мы стараемся привлечь его внимание к тем произведениям нашего детства-юности, которые когда-то покорили нас, но они могут оказаться чужды и неинтересны вашему ребёнку. Также это касается и тех произведений, которые вам нравятся сейчас. Один такой показательный пример привёл в книге «Вид с дешёвых мест» мой любимый писатель Нил Гейман. Да, и у него, как оказалось, были проколы в воспитании собственных детей.

«Однажды я подсунул своей одиннадцатилетней дочери, обожавшей Р.Л. Стайна, экземпляр «Кэрри» Стивена Кинга, со словами: «Если тебе нравится вон то, явно понравится и вот это!» С тех пор, и где-то до середины подросткового периода Холли читала исключительно мирные сказки об американских пионерах на лоне прерий и до сих пор кидает на меня свирепые взгляды, стоит только упомянуть Кинга».

Когда моя племянница заинтересовалась этим автором и прочитала по рекомендации подруги «Кладбище домашних животных», я, естественно, сразу же ухватилась за эту «соломинку» и решила рассказать ей о своих любимых произведениях Стивена Кинга. Однако, дойдя до «Керри», она вдруг прервала меня и сказала:
– Это я читать не буду.
Интересно, все девочки-подростки так на этот роман реагируют? В общем, настаивать я не стала. Нужно же хоть в каких-то ситуациях проявлять мудрость и учиться на чужих ошибках, а не на своих. 

2.Право перескакивать

Бросив на стол школьный рюкзак, который тут же содрогнулся от её баттерфляевского размаха всеми брелоками, садится и возмущенно сообщает:
– Шесть листов тупо про лес!!!
– В смысле? – Настороженно спрашиваю я.
– Нам читать задали, — поясняет она, — по литературе.
– А, это? – Уже спокойней говорю. – Ну, после «Собора Парижской богоматери» меня уже ничего не пугает, а у тебя это ещё впереди, так что расслабься и наслаждайся лесом.
– Я знала, что ты меня поддержишь, — саркастически подмечает она. – И часто будут попадаться нам такие соборы с лесами?
– Весь девятнадцатый век. Телевизора и интернета тогда не было, так что приходилось описывать всё и очень подробно.
– Засада, – полным трагизма голосом заключает племянница и по-гамлетовски роняет голову на стол.
– Это у них была засада. Ты можешь пропустить то, что читать не хочется, а им приходилось брать гусиное перо и скрипеть им по бумаге шесть листов «тупо про лес», наверно даже смутно догадываясь, что лет через двести это нафик никому не надо будет. Ну, может быть, если только из жалости или большого человеческого сострадания…
Поднимает голову, с тоской смотрит на свой школьный рюкзак, вздыхает ещё раз.
– Ладно. Чай, плюшки, потом лес... Чтобы не так тяжко было. По-другому не потяну…

Когда нам что-то не нравится в книге – мы без зазрения совести это пропускаем. Мы имеем на это право, а подростки – нет, по крайней мере, в том, что касается произведений по школьной программе. Здесь они находятся в подчинённом состоянии. Поэтому не наседайте на них, убеждая, что в тех книгах, которые они выбирают сами, нужно прочитать буквально каждый абзац. В конце концов, мы сами пропускаем всё, что кажется скучным и неинтересным.

«Нам, даже если неприятно в этом признаваться, случается «перескакивать» — по причинам, которые никого не касаются, кроме нас и книги, которую мы читаем. Случается и так, что мы себе это строго запрещаем и читаем всё подряд до последнего слова, отмечая, что вот здесь автор тянет резину, а вот тут наигрывает совершенно не идущий к делу мотивчик для флейты; что в этом месте его повело на повторы, а вон в том — в идиотизм. Что бы мы в этом случае ни говорили, преодоление скуки наше право». 

3.Право не дочитывать

Да, бывают и такие грустные моменты: не идёт книга, и всё тут. По разным причинам: сюжет мутный, авторский стиль вычурный, вялость и отсутствие динамики, много «воды», герои картонные. У каждого из нас найдутся свои причины, почему мы откладываем ту или иную книгу. Может ли это происходить с подростками? Да и порой даже слишком часто, что нас – взрослых – излишне пугает. В некоторых случаях отчуждение от книги кажется нам странным, притворным, наигранным, и это вызывает желание надавить. Очень опасная ситуация.

К примеру, за 8 класс в списке чтения на лето у моей племянницы оказался роман Вениамина Каверина «Два капитана». Это одна из любимейших книг моей юности и представить, что это произведение может кому-то не нравиться просто изначально не укладывалось у меня в голове. Но когда у неё руки дошли до этой книги, то она смогла осилить всего около ста листов: с силой, через не хочу, а потом та и вовсе оказалась брошенной на полку. Так  выяснилось, что, несмотря на пятёрку по географии – это самый нелюбимый её предмет, а потому приключения её совсем не увлекают. Скучно. Правда, в следующее лето, она всё же вернулась к этому роману сама и дочитала его до конца, но энтузиазма от прочитанного я так и не услышала. Просто скупая фраза: «Ну, ничего так». Оказалось, что ей куда больше нравиться учить этот предмет, шагая с рюкзаком за плечами, а не выковыривать сухие названия городов и рек из книг. Поэтому по возможности я стала брать её с собой в разные поездки и походы, а вот читать ей предлагаю о том, куда ни транспортом, ни пешком не доберёшься. Умение видеть и принимать её интересы, закончилось тем, что в итоге она сделала из меня своего личного библиотекаря, заявив незадолго до новых летних каникул:
– Лен, собери мне что-нибудь в лагерь почитать. Штучки три, остальное я возьму из летнего списка.
– А что именно?
– Да без разницы, чтобы понравилось. Я твоему вкусу доверяю.
Вот так, просто и коротко были оценены мои старания за два активных её читательских года.

4.Право втыкаться во взрослые книги

В конце учебного года, как только нам раздавали списки для чтения, я тут же бежала к старшему троюродному брату, который учился со мной в одной школе, чтобы получить и его список тоже. Он вызывал у меня куда больший интерес. Его книги всегда были для меня «взрослыми» и потому более «интересными», чем те, что предлагались по возрасту мне. Брат всегда давал мне и список, и книги, и это было очень круто.

Часто бывает, что из любопытства подросток начинает интересоваться книгами, которые ему явно не по возрасту. В данном случае я не имею в виду книги категории 18+ (это и так понятно), а те сложные произведения, которые могут быть для него просто недоступны из-за используемых в них сложных терминов или, базирующиеся на науках, которые он ещё не знает или знает поверхностно. Не надо говорить: ты не дорос, тебе ещё рано и так далее.

– Лен, а что такое конвектор? – Первую главу в романе Харуки Мураками «Страна Чудес без тормозов и Конец Света» она проглотила со скоростью близкой к поеданию мороженого, а вот вторая глава сразу показала свои «зубки».
– Вообще-то – обогреватель, но если тебя интересует нейроконвектор, то у Мураками это человек способный кодировать информацию на подсознательном уровне, пропуская её через свой мозг.
– А-а. Понятно.
И снова уткнулась в фэнтезийно-научный мир обожаемого мною метра японской литературы.
– Лен, а шаффинг, это чё?
– Такого понятия не существует. Думаю, его Мураками придумал именно для книги, а переводчик просто поиграл с близким по значению русским словом. Шлифовать – обрабатывать материал с помощью обрезки. В отношении информации шлифовка может выглядеть так: кодировка информации через удаление некоторых её частей. В итоге на выходе получается некий блок усечённых данных, который нельзя понять, пока не получишь к нему ключ, а ключ – это подсознание человека, закодировавшего информацию.
– Получается как архивирование на компьютере?
– Да. Но более сложное и защищённое. Шаффлинг – это уже высший пилотаж.
– Ясно.

В книги, которые читаю я, она заглядывает всегда и особенно жалует те, что написаны в жанрах фантастики, фэнтези и ужасов. Оказалось, у нас есть общие предпочтения. Правда, с научной фантастикой у неё пока сложновато, но когда есть под боком «ходячая домашняя энциклопедия» (то есть я) и «о кей гугл», то нет такого «заумного кирпича», которой внушил бы ей страх или остановил. Что ж – это только радует. Но если всё же что-то не идёт, то я обязательно как- нибудь промежду прочим рассказываю ей, чем закончилось произведение, что я думаю о нём, как прочувствовала эту историю, на тот случай, если она однажды захочет вернуться к ней или, по крайней мере, так она будет у неё «дочитана».

Право пробовать свои силы на взрослых произведениях должно быть у подростков безоговорочным, иначе из одной крайности – нежелание читать, они могут оказаться в другой, не менее коварной, чем первая – чтение исключительно «недокниг».

«Если они не будут сами для себя решать, что им по возрасту, а что нет, их подстерегает серьёзная опасность: за них это сделают другие. Вооружатся огромными ножницами идиотизма и вырежут всё, что сочтут слишком «трудным» для детей. Результаты ужасающие: «Моби Дик» или «Отверженные», сведённые к изложению в 150 страниц, изувеченные, выхолощенные, скукоженные, засушенные, переписанные для детей дистрофическим языком, который принято считать единственно для них понятным!»

Появившиеся на полках магазинов сокращённые варианты классических произведений – это не изобретение подростков, это дело рук взрослых, считающих, что только такой уровень доступен для их понимания. Не надо их винить в том, что они этим пользуются. Смотреть нужно на себя. И для начала – не вырывайте у них из рук то, что вам кажется сложным, путь они сами решают, что сложно, а что нет.

5.Право читать что попало

Этот пункт, пожалуй, самый спорный и интересный, потому как под термин «что попало», у особо бдительных родителей порой попадают не только отдельные авторы, но даже целые жанры. Если у вас есть такой список «запрещённых книг» – выбросьте его, как это сделала я. Почему? Расскажу свою историю…

Моя юность пришлась на 90-е годы, время, когда на наш книжный рынок хлынул огромный поток «читательской макулатуры». Из-за того, что книги стали легкодоступны, я в буквальном смысле начала «глотать» всё, что попадалось под руки: любовные романчики, низкопробные ужастики, ироничные детективы и прочее. Однако влияние советского идеологизированного образования оказалось настолько мощным, что довольно быстро меня начало мутить от подобного «чтива» в самом прямом смысле. Жалею ли я об этом времени? Нет. Это был важный и нужный опыт, который меня не испортил, но позволил самой разобраться в том, на что стоит тратить своё время.

Если вы думаете, что появление «читательской макулатуры» это тяжёлый период в истории нашей страны, но глубоко ошибаетесь.

«…не надо думать, что подобная дурь – явление новое, связанное с индустриализацией книжного дела. Ничего подобного. Эксплуатация остросюжетности, дешёвого блеска, безотказного мороза по коже не вчера родилась. Например, всем этим грешил рыцарский роман, а много позже — романтизм. Но нет худа без добра – реакция на низкопробную литературу подарила нам два лучших в мире романа: «Дон Кихота» и «Госпожу Бовари». Так что бывают и «хорошие» романы, и «плохие». И чаще всего именно первые попадаются нам на пути».

На определённом этапе мы все читаем и хорошее, и плохое. Это нормально, как и то, что в какой-то момент вдруг перевешивает Шекспир, Диккенс, Гюго, Достоевский или Пастернак. При этом мы начинаем искать непросто что-то большее, существенное, серьёзное. Мы ищем в книге ПИСАТЕЛЯ, который сможет стать нам другом и советчиком, кто подставит «плечо» в трудные минуты, утешит, когда тяжело, или наоборот, развеселит и подарит нам хорошее настроение, когда хочется маленького солнышка внутри.

Всё это в полной мере относится к детской и подростковой литературе. В книге «Вид с дешёвых мест» Нил Гейман, которого мне хочется снова процитировать, написал следующее:

«Не существует плохих детских писателей. Избитая, банальная идея совсем не избита и не банальна для того, кто столкнулся с ней в первый раз. Даже если вы считаете, что какая-то книга не подходит для ребёнка, это не повод запрещать её. Несимпатичная вам книга вполне может оказаться тем самым стартовым наркотиком, который приохотит ребёнка к другим книгам – в том числе и тем, которые вы сами были бы рады ему дать».

Когда я занялась книжным блогом, то сразу же подписалась на несколько буктюберов, чтобы следить за выходом книжных новинок. В выпусках, посвящённых читательским историям, сразу от двух девушек я услышала, что книгой, которая их «заразила чтением» стал «Гарри Поттер». Как понимаете, при всех достоинствах данного цикла, это всё же не «Война и мир» и не «Ромео и Джульетта». А результат оказался впечатляющий – благодаря книгам Джоан Роулинг про мальчика – волшебника они в итоге стали не просто активными читателями серьёзной литературы, а настоящими книжными обозревателями с количеством подписчиков в несколько десятков тысяч. Кто бы мог подумать?

Взрослые также часто любят вешать ярлыки «плохой или неподходящий автор» для подросткового чтения. Не потакайте собственному снобизму. Вы не можете заранее угадать ту книгу, с которой начнётся эра чтения в жизни вашего ребёнка. Прежде чем племянница сказала мне, что хочет прочитать у Шекспира «Гамлета» и «Короля Лир» сверх её школьной программы (просто для себя), она просила, а я покупала ей и арт-блокноты типа «Порви меня», и комиксы, с которыми у меня отношения упорно не складываются, и новомодные романчики типа Стейс Крамер, и много чего такого, что я сама не читаю и не понимаю. Путь от «книжного баловства» и развлекательного чтива до качественной добротной литературы занял у неё целых два года. Позвольте подростку этот путь пройти самостоятельно, совершать свои ошибки, самому «спотыкаться», «падать», а главное – самому «вставать». Это именно та «поддержка», которую он от вас ждёт и с удовольствием примет.

6.Право перечитывать

Есть несколько книг, которые я время от времени перечитываю каждый год: иногда целиком, иногда частично, открывая их на любой странице. Первая из них – «Голубятня на жёлтой поляне» Владислава Крапивина. Именно с неё началась моя эра чтения. Именно закрыв её последнюю страницу, я сказала себе – хочу ещё и начала искать остальные книги этого автора. «Голубятня на жёлтой поляне» возвращает меня в моё детство полное незабываемых приключений, настоящей дружбы и абсолютной искренней веры в то, что в этом мире возможно всё что угодно…

«Перечитывать, ничего не пропуская, перечитывать под другим углом зрения, перечитывать, проверяя свои впечатления… Да, всё это мы считаем своим правом».

Новая встреча со старым другом – вот что означает перечитывание любимой книги. Она всегда сможет найти для нас нужные слова, а мы в ответ, подарить ей тепло своих рук, бережно переворачивающих пожелтевшие от времени страницы.

Появление такого друга у подростка – хороший, добрый знак. Это означает, что мир книг стал для него близким, понятным, а главное, своим. И даже если он именно сейчас не читает – книги уже прочно заняли место в его сердце, просто, просто любви нужно дать время созреть. Что касается моей племянницы, то в её библиотеке до сих пор на отдельной полке красуется цикл Александра Волкова про изумрудный город. Сначала появился первый том, потом её родители, воодушевлённые тем, что дочь начала читать, купили все остальные. Она их тоже с удовольствием прочитала и… несколько лет подряд они оставались единственными прочитанными ею книгами до встречи с Джеймсом Крюсом. И только после «Проданного смеха» книжный «родник» наконец-то пробился…

7.Право молчать о прочитанном

Книга – это акт погружения в себя, очень интимный, порой болезненный и пугающий. Никогда не знаешь, каким в итоге станешь человеком, закрыв последнюю страницу. Такие изменения происходят всегда: иногда сильно и ярко, иногда тихо и незримо, но всегда. С каждой книгой мы проживаем ещё одну жизнь, которая не исчезает из головы и сердца бесследно.

«Чтение сплетает прочную сеть соприкосновений между нами и нашей жизнью. И никто не уполномочен требовать у нас отчёта в таком личном деле».

Как бы ни хотелось порой узнать мысли и чувства подростка, в отношении прочитанной им книги, не следует запускать свои педагогические щупальца в его душу насильно. Каждый человек имеет право хранить что-то втайне. Умейте видеть, умейте слышать, умейте ждать.

«Те немногие взрослые, которые давали мне читать, всегда уходили в тень, оставляя меня с книгой, и не позволяли себе выспрашивать, что я там понял. Вот с ними я, естественно, говорил о прочитанном».

– Всё, не буду это больше читать!!! Вообще не буду ничего читать!!! Всё!!! Чё это за фигня?!? Как можно было его террористом сделать?!? – Новый шквал эмоций у племянницы вызвала первая часть трилогии «Стиратели судеб»Тери Терри — «Стёртая». Она всегда так бурно реагирует, если её что-то не устраивает. Через пару часов, конечно же, успокоится и продолжит чтение, но именно сейчас ей необходимо дать выход раздирающим душу эмоциям. Поэтому я сижу и моча, как «сыщик без диплома» у которого точно так же «пули свистели над головой» смиренно жду, пока её возмущение выплёскивается через край как у паркового фонтана со сбившейся программой. Мне в таких ситуациях привычней уходить в тихое уныние, а если наталкиваюсь на плохой конец, то приступ книжной депрессии мне обеспечен. Самый тяжёлый случай был – две недели, буквально всё из рук валилось. Именно поэтому мы обе любим спойлеры (лучше уж знать заранее то, что может не понравится или расстроить, чем потом мучиться) и всегда заглядываем в конец, прежде чем начать что-то читать. Да и рецензии я пишу порой слишком подробно именно по этой причине, хотя сейчас очень стараюсь удерживать себя от этого.

Мы вместе обсуждаем прочитанное, вместе «дубасим по головам» авторов, которые пишут что-то не то или не так, вместе критикуем и оцениваем новинки, а поэтому у нас всегда есть темы для разговоров, которые могут заканчиваться как книгами, так и тем, что не имеет к ним вообще никакого отношения. Вот так, входя в нашу жизнь, книги делают нас ближе и незримо напоминают нам снова и снова, что мы семья. На этом, я планировала закончить свою не в меру длиннющую статью, но…

Уже во время работы над ней племянница увидела распечатку книги Даниэля Пеннака «Как роман» у меня на кровати. Быстро притянув её к себе, спросила:
– А это что за «научный трактат»?
– Книга, посвящённая проблеме чтения среди детей и подростков. Сегодня это настоящий бич: чем больше взрослые стараются приучить их к книгам, тем меньше к последним интерес. Вот я и решила написать статью-обзор на эту тему с примерами из твоей жизни. У тебя-то с этим как?
Задумалась на секунду.
– По-моему, я люблю читать.
Если человек в 15 лет делает для себя такой вывод, Система Образования здесь бессильна, а моя миссия выполнена…

Конец.