КАТАЛОГ-ХОЛЛПРОЗАСОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА

Рецензия на книгу Марины Степновой «Женщины Лазаря»

Фото обложки книги Марины Степновой «Женщины Лазаря»

Роман российской писательницы Марины Львовны Степновой «Женщины Лазаря»: жанр – современная проза (семейная сага); объём произведения – 6 глав; дата первой публикации – 2011 год; страна – Россия. Возрастное ограничение – с 18 лет.

Каждое последующее поколение оценивает предыдущее по его свершениям: что было изобретено, открыто, создано, написано. Но за всем этим стоят не просто отдельно взятые личности с традиционным набором биографических данных. За каждым преображением окружающей действительности скрывается любовь: вдохновляющая или, наоборот, роковая, яростно обжигающая или тихо согревающая нежным теплом чьё-то гениальное сердце. Именно она вершит историю: строит новые цивилизации и разрушает старые, окрыляет человеческий дух абсолютной властью над природой и низвергает его до жалкой борьбы за физическое существование. И всё это для того, чтобы в очередной раз напомнить простую истину: «счастье — это родные, горячие руки, которые никогда тебя не выпустят, не уронят, даже если перевернулся весь мир». Такова главная идея романа Марины Степновой «Женщины Лазаря».

Сюжет этой истории охватывает практически целый век, начинаясь с конца «золотого» девятнадцатого и заканчиваясь накануне миллениума двухтысячного. Он вобрал в себя все крупные вехи периода: Октябрьскую революцию 1917 года, Великую Отечественную войну, эвакуацию крупной промышленности в Сибирь, два десятилетия «великого застоя» и перестроечный излом девяностых. Но ни время, ни страна, ни даже выдающийся ум и талант физика-ядерщика Лазаря Иосифовича Линдта, в чью сторону боялось дышать могучее советское правительство, не сыграли в его жизни той роли, которую исполнила простая любовь. Лишь она была для него настоящим Богом, причём, как и полагается, в трёх лицах: Маруся, Галочка и Лида.

«Мария Никитична поднялась, чтобы собрать со стола посуду, и тот час вскочил помогать ей Чалдонов, уставший дальше некуда, но – Маруся, сядь, я сам, всё сам. И по тому, с каким жадным обожанием он смотрел на жену, по тому, как мимоходом она пригладила ему надо лбом некрасивую белесую кудрю, ясно было, что даже тридцать лет супружества могут быть зачем-то нужны Господу, особенно если веришь, что Он действительно существует».

Брак Сергея Александровича Чалдонова и его жены Марии Никитичны (по-домашнему Маруси) был из тех, о которых говорят: «заключён на небесах». Рука об руку они прошли сквозь все лихолетья и невзгоды, неусыпный надзор НКВД к руководителю второго Московского государственного университета и долгие месяцы скитаний по монастырям, чтобы обрести наконец-таки благословение стать родителями. Маруся не умела быть несчастливой. Даже узнав, что не может иметь детей, и потратив годы на бесполезное лечение, она не сломалась, сохранила свой «яркий, живой и плотный свет» от которого замирало сердце и тут же заполнялось до краёв у любого, кто переступал порог её дома. Это чудо и случилось с тихим иудейским юношей восемнадцати лет, который подобно Михайле Ломоносову пришёл учиться из далёкой глубинки в Москву на физика. Не имея при себе ничего, кроме висящих на нём лохмотьев, потрёпанной тетрадки с ровными «паучками» собственноручно выведенных формул и исключительного ума, засунутого провидением в «дохлое и корявое тельце» – он в один день стал новым сотрудником МГУ, другом и коллегой ректора упомянутого выше учебного заведения, а ещё приёмным сыном Маруси. Она сама так решила, когда муж привёл бывшего беспризорника Лесика к ним жить. И Лесик тут же «утонул в сиянии простого человеческого счастья»: огромного и чужого, потому что этому счастью не суждено было стать его никогда.

До пятидесяти восьми лет Лазарь Иосифович Линдт ­– «полуагностик и полуатеист», непревзойдённый гений, научное светило в области ядерной физики, талант такой мощи, который появляется раз в сотни поколений обычных смертных, обласканный властью, избалованный государственными наградами и премиями, смиренно существовал в тени «золотой» Маруси: сначала живой, потом мёртвой. Когда её не стало, он запретил себе даже мысленно произносить слово «любовь». И надо же было такому случиться, что «великая насмешница судьбы» сама вдруг решила ворваться в его жизнь; вернее, он заблудился и нашёл её ­– семнадцатилетнюю Галочку с медовой косой до пояса. И снова «утонул в ароматной, жаркой тяжести» обрушившегося на него счастья. На краткий миг. На один вздох. Потому что оно тоже принадлежало другому, о чём Линдт так никогда и не узнает.

«Обманывать себя получалось недолго – максимум хватало на стакан чая, — и к тому моменту, когда на дне оставалась только сахарная, густая, ни на что непригодная жижа, Линдт уже понимал, что всё напрасно, и что он влюблён во второй раз в жизни – и во второй раз, словно в насмешку несчастливо. Нет, свет был тот же, это был чистейший Марусин свет, только без самой Маруси, потому что Галина Петровна оказалась пустым, ничтожным существом».

Его нежная красавица и сладкая барыня, а для окружающих гадина и стерва, известная на весь Энск бурными истериками, стала чудовищной насмешкой над чувствами Лазаря; и страшной бедой, которая ляжет проклятьем на весь род Линдтов. Была ли в этом его вина, роковое стечение обстоятельств или любовь просто-напросто глупа, слепа и жестока? В этом бренном мире, где талант физика-ядерщика ценится выше жизни отдельно взятого человека, чьё-то ничтожное счастье дешевле раздавленной мошкары под ногами, а «раздавить можно вообще любого – особенно если ты Бог», причём, даже этого не заметив. Галочка, оказавшись в тисках ненавистного ей брака, научилась существовать как «экспериментальная собака Павлова, которой удалили затылочные доли мозга»: потерявшись в пространстве и потеряв себя. Потому, несмотря на всю гамму негативных чувств, которые она вызывает, ненавидеть или презирать её до конца не получается. Галина Петровна Линдт самая несчастная из всех женских персонажей в романе. Несчастнее даже собственной внучки Лидочки, утратившей своё безгранично-крошечное счастье в один из солнечных дней на берегу Чёрного моря.

Опустошённая гибелью родителей, девочка неожиданно попала в ледяные объятия бабушки, которую передёргивало от отвращения каждый раз, когда она улавливала в маленьком личике проступающие черты теперь уже отошедшего в иной мир Лазаря Линдта. Ад не желал растворяться в прошлом, а потому на этот раз поглотил их обеих. Единственным источником уюта и тепла для никому не нужной Лидочки стала изрядно потрёпанная кулинарная книга Елены Молоховец – наследие Маруси и завещание её деда, случайно обнаруженное в книжном шкафу. Впрочем, даже такое неприкаянное детство скоро у неё закончится. У девочки, на беду, обнаружился природный талант к балету, и юное гениальное дарование тут же было торжественно передано в железные лапы «дрессировщиц» хореографического училища. За долгие годы обучения, шлифуя до седьмого пота стойки и прыжки, получая одну награду за другой, она так никому и не признается, что её заветная мечта не имеет к Большому театру никакого отношения. За своей мечтой она ходила между репетициями в сквер – обитель «беспечного материнства», где мысленно примеряла на себя «то чужую наливную неторопливую беременность, то хорошенького карапуза, то заимствуя у какой-нибудь зазевавшейся мамаши манеру подзывать ребёнка». Эти фантазии были её спасением, её верой и её Богом. Но окажется ли простая земная любовь благосклонна к «немой» девочке-красавице, позволив тем самым Лазарю Линдту обрести бессмертие в правнуках, и является главной интригой для читателя, потому как судьбы Марии Никитичны и Галины Петровны очерчиваются в романе в первых двух главах, в последующих — они лишь дополняются разными мелкими деталями.

Как уже понятно из краткого описания главной темой произведения является то единственное чувство, что и делает нас людьми, а ещё «придаёт укладу семейной жизни необходимый привкус чудесной авантюры, без которой брак быстро превращается в скучнейшее и едва удобоваримое блюдо – вроде трижды разогретой жареной картошки». Возможно, кому-то такой сюжетообразующий фундамент может показаться слишком банальным, но как точно высказалась в одном интервью Марина Степнова: «Мне было важно показать, что только очень простые вещи, которые часто кажутся незначительными – любовь, семейное тепло, домашний уют и преданность по-настоящему важны для человека, будь он хоть гений, хоть идиот». И никакой талант, даже единодушно признанный мировым сообществом, не способен всего этого заменить.

Вторая тема в романе, безусловно, Дом (именно с большой буквы), выступающий и как пространственно-временная единица, и как живое существо, нежно заботящееся о своих шумных обитателях. Он не просто равноправный герой произведения, он — центр мироздания, земное воплощение небесного рая, куда стремится душа каждого человека. Его олицетворением является дом Маруси – перекрёсток всех судеб, на порог которого в разное время ступают многочисленные персонажи романа, окунаясь с головой в великую домашнюю магию и обретая там свой кусочек счастья.

Роман «Женщины Лазаря» Марины Степновой необычная семейная сага о большой любви и большой нелюбви, филигранно выточенная красивым, витиевато-ярким, сочным языком. На каждой его странице слышны отголоски истории постоянно обновляющейся страны, бытовые подробности и чаяния века, непростые отношения между верхами и низами, между родителями, завязшими в системе, и детьми, желающими обрести манящую из-за границы свободу. Огромное количество судеб: и трагических, и светлых, но при этом всегда приходящих к одной и той же мудрости жизни, заключающейся в том, что жить для кого-то – всегда лучше и счастливее.

Моя оценка: 5/5

Интересный факт из романа Марины Степновой «Женщины Лазаря»:

  • Прообразы персонажей. Академик Лазарь Иосифович Линдт – выдуманный герой. Более того, когда автор в процессе создания романа поняла, что он начал походить на знаменитого советского физика Льва Давидовича Ландау (1908 — 1968), то ввела подлинного Ландау в качестве эпизодического персонажа – чтобы развести героев как можно дальше. А вот у другого героя – Сергея Александровича Чалдонова – прототип есть, это советский учёный-математик, механик Сергей Алексеевич Чаплыгин (1869 — 1942).