КАТАЛОГ-ХОЛЛФЭНТЕЗИМАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ ГУЗЕЛЬ ЯХИНОЙ «ДЕТИ МОИ»

Фото обложки книги Гузель Яхиной «Дети мои»

Роман российской писательницы Гузель Шамилевны Яхиной «Дети мои» (рус.): жанр – магический реализм, объём произведения — 31 глава (включая эпилог), дата первой публикации – 2018 год, страна – Россия.

Книги российских авторов редкие гости в моих читательских списках. Либеральная болезнь 90-х, въевшаяся в литературу как раковая опухоль, порождала долгое время всё что угодно, но только не те книги, над которыми хотелось бы размышлять, а затем делиться с кем-то нахлынувшими мыслями и чувствами. Потому так ценны те жемчужинки, которые всё-таки пробивались сквозь этот слой «свободолюбивой мысли», обнажавший «суровую российскую действительность». Причём это касается абсолютно всех жанров, но один из них явно проигрывал по всем фронтам – магический реализм. До 2018 года он мог похвастаться одним-единственным романом, достойным называться современной русской литературой – «Дом в котором…» Мариам Петросян. И вот рядом с ним на моих полках появился второй ­­– «Дети мои» Гузель Яхиной.

Объединение эпохи революции с мифом, на первый взгляд, может показаться весьма странным литературным экспериментом. Однако если посмотреть вглубь, то, по сути, сама революция представляла собой попытку создать новый миф. Это была эпоха людей, поверивших в себя, как в великих созидателей, тех, кто «рождён, чтоб сказку сделать былью». И они строили её как могли и умели. Их вела вперёд живая, дышащая полной грудью коммунистическая вера в чудо, направляемая сверхгением вождя мирового пролетариата (В.И. Ленина). И там, в светлом будущем, которое неизменно венчалось в их грёзах широким пиром, куда придёт «весь свет честной», они и их дети наконец-то будут счастливы. Вот только уничтожая один мир невозможно создать другой, оградив его от боли, лишений и страданий, выпавших на долю строителей. Эта мысль является главной в романе «Дети мои», о чём Гузель Яхина сказала на его презентации:

«Об отношениях отцов, которые родились до огромного общественного перелома и испытали на себе все его тяготы, и детей, которые родились после, жили и вырастали уже в другое время. Отцов, которые писали советскую сказку, и их детей, которые в этой сказке вырастали, в эту сказку верили. Отцов, которые молчали. Рассказ о молчащем поколении, которое своим молчанием пыталось уберечь детей от травматического опыта собственного. Уберегло ли? Об этих вопросах хотелось порассуждать».

В романе мифологизировано абсолютно всё. Конечно, за каждой его строчкой скрываются и реальные события, происходившие в конкретном уголке «тридевятого царства тридесятого государства», которые легко угадываются, но пытаться воспринимать произведение в историческом ключе будет ошибкой. Роман отталкивается от реализма с первых строк, как от берега, и погружается в собственную атмосферу были-небыли. «Дети мои» — это видение и восприятие появляющегося на глазах маленького человека нового мира, рвущего на части древние устои и жизнь предков, а не анализ правильного или неправильного развития страны в конкретный исторический период.

Сюжет романа берёт начало в 1916 году, хотя поначалу эта дата не угадывается. Жизнь маленькой немецкой колонии, затерявшейся в низовьях Волги, традиционна с тех пор, когда по приглашению императрицы Екатерины II в 1762 году на русскую землю ступили первые переселенцы, встреченные и благословлённые Её Величеством словами: «Дети мои!» Каждое утро в шесть часов по Гнаденталю разносится колокольный звон, крестьяне ведут скот на водопой к реке, затем наступает пора сельскохозяйственных или домашних работ и так до заката солнца, один и тот же круг «от последних утренних звёзд до первых вечерних». И всё-таки это 1916 год, что становится понятно где-то к сотой странице. Далее события развиваются до 1938, охватывая, таким образом, двадцать два года.

Главный герой произведения – поволжский немец Якоб Иванович Бах, шульмейстер (учитель) по профессии, тридцати двух лет, неизменно одетый «в лоснящийся от долгой носки мундир со штопаными локтями и разномастными пуговицами». Его жизнь непримечательна, проста и предсказуема, где «каждый новый день напоминает предыдущий и ничем особенным не выделяется». Однажды, проснувшись рано утром, Бах обнаруживает на столе запечатанное письмо, неведомо откуда взявшееся. Послание оказалось от богача Удо Гримма, проживающего на противоположном берегу Волги, который приглашает его на ужин для обсуждения «одного дельца». Школьный учитель решает, как полагает такт и вежливость, нанести визит, но отказаться, какие бы посулы тот не предложил. Вот только откуда ему было знать, что ступив на правый берег, дороги назад уже не будет никогда.

С большой неохотой и опаской Якоб Бах направляется на встречу. Хозяин дома – дородный могучий великан, словно сошедший с картин Джузеппе Арчимбольдо, всем своим видом олицетворяющий смачно поглощаемые им во время ужина яства, предлагает школьному учителю стать репетитором своей дочери Клары. Но с условием — учить её надо не видя самой девицы. Той полагалось сидеть за ширмой, дабы блюсти честь до замужества. Впечатлённый всем увиденным на правом берегу, Бах и условие не расслышал, и непонятно когда взятые деньги в кармане пиджачка на следующее утро обнаружил. Снова он отправился к Удо Гримму, но и эта попытка избежать репетиторства успехом не увенчалась. Более того – оказалась второй ловушкой. Как ни пытался Бах покинуть правый берег Волги, но только закрутила его невидимая сила, словно заблудшую душу по проклятому месту:

«Я не понимаю! — Бах, неожиданно для себя самого, возвысил голос до крика. — Не понимаю, что всё это значит! Все эти странные мерзости, которыми нашпигован ваш дом! Эти немые киргизы с пустыми глазами! Деньги, которые сами возникают в кармане, хотя я их не получал! Тропинки, что водят кругами! Тающие деревья! Ведьмы с прялками! — Бах с опаской глянул на старуху, но та продолжала невозмутимо работать. — Все эти чёртовы фокусы и дурные загадки. Девицы, скрывающиеся за ширмами...».

Не по доброй воле, а по принуждению стал Якоб Бах учить Клару высокому немецкому, да оказался в третьей ловушке – окутала навсегда сердце молодого учителя любовь к своей ученице. С каждой нежно рассказанной девушкой сказкой или распевно прочитанной ею балладой, с каждым томным сном или разбередившим воображение движением тонких женских пальцев, мелькнувших из-под занавески, росло его счастье, но и приближалась беда – отъезд Клары в Германию, намеченный Удо Гриммом на октябрь.

Когда роковой срок настал, такая непогода разыгралась, что свезти Баха по Волге на правый берег ни один лодочник не согласился. А к вечеру третьего дня, как только тусклое солнце бросило на землю скупые лучи света, сбежавшая от отца Клара, пришла к дому своего учителя сама. И вновь на их пути встала преграда – жители Гнаденталя. Священник отказался заключать брак, потому как непонятно откуда взявшаяся девушка выглядела много моложе своих называемых семнадцати лет, а сожительство учителя и ученицы община не приняла. Якоб Бах и Клара вынуждены были отправиться на правый берег и укрыться от всех на хуторе Гриммов.

Но и там обрести желанное счастье они не смогли: каждый новый день – блеклое одиночество вдвоём и бездетность, всё больше и больше отдаляющая их друг от друга. Клетку отца девушка сменила на клетку мужа, который мучился оттого, что не сумел дать любимой другой жизни. Да и как дать, если мир обезумел, ведь те редкие ночные вылазки Баха на левый берег наводили ужас даже на него.

«О, как изменился за прошедшее время Гнаденталь! Печать разрухи и многолетней печали легла на фасады домов, улицы и лица. Стройная геометрия, некогда царившая здесь, утратила чистоту линий: прямизна улиц нарушена развалинами, крыши скривились, створки окон, дверей и ворот покосились уродливо. Покинутые дворы зияли, как язвы на теле. Почерневшие мусорные кучи – как лиловые опухоли. Заброшенные вишнёвые сады – старческие лохмы. Опустелые поля – лысины. Казалось, цвета и краски покинули этот сумрачный край: и потемневшая побелка домов, и наличники, и высохшие деревья, и сама земля, и бледные лица жителей, их поседевшие усы и брови – всё стало одинаково серым, цвета волжской волны в ненастный день. Лишь красные флажки, звёзды и стяги, щедро украсившие местный пейзаж, горели вызывающе ярко и нелепо, как кармин на губах умирающей старухи».

Как ни оберегал Якоб Бах свой маленький кусочек мира, Гражданская война в облике трёх беглых солдат однажды ворвалась ночью и в его дом, чтобы «разрушить всё до основания». С тех пор он умолк, а смерть Клары, тихо отошедшей в иной мир после рождения дочери, стала и его собственной; осталась только тень, продолжающая бессмысленно бродить по хутору, пока крик голодного ребёнка не вывел его из оцепенения. А затем началось «строительство» нового мира.

Во время третьей вылазки в Гнаденталь, чтобы раздобыть молока для малютки Анче, Якоб Бах сталкивается с горячо верующим в идею революции немцем из «фатерлянда» Гофманом, жаждущим построить в управляемой им колонии остров будущего. Косноязычие письменного текста не давало тому возможности очистить умы местных крестьян от архаичного мракобесия и зажечь в их сердцах яркое пламя коммунистической идеи. Потому бывший школьный учитель пришёлся весьма кстати – был назначен писать сказки, которые словно перстом вездесущего и всевидящего Председателя Совета Народных Комиссаров СССР (И.В. Сталина) указывали бы рабоче-крестьянскому люду, бредущему в темноте, путь к свету. И принялся Бах их писать, и стали сказки его сбываться. Сначала всё чарующее и доброе, что в них есть, затем всё страшное и пугающее. И только могучая Волга имела власть над ними, тихо смывая с берегов в свою утробу и железных тракторят, и невиданные богатые урожаи, и мёртвых детей… Одно утешение было у Баха – «не успел вывести в безумный большой мир свою Анче».

Могучая Волга в романе не просто река, а символ магического потока между мирами: реальным и вымышленным. Она — само время, питающее и одновременно поглощающее многочисленными притоками жизнь и смерть, жестокость и милосердие, красоту и уродство. Она «…чистая, бережно сохранённая правда – веками ожидающая тех, кто без страха пройдёт по её дну с открытыми глазами». Именно поэтому автор приводит в конце романа краткие справки реальных историй Якоба Ивановича Баха, арестованного в 1938 году и погибшего на рудной шахте, его дочери, депортированной в Казахскую ССР с сотнями других поволжских немцев, и приёмного сына Васьки, который спустя много лет отыщет и могилу приёмного отца, и искалеченную в трудовой колонии НКВД Анче (Анну Якобовну Бах).

Внимательным читателям, магический покров жанра и соответствующий ему барочно-витиеватый стиль изложения, не помешают найти в книге большое количество отголосков истории России начала XX века. Так, берега Волги являются прямыми отсылками к политическим партиям Российской Империи в дореволюционный период и, одновременно к двум сменившим друг друга формам государственности. Левые партии – это большевики (приверженцы захвата власти и установления диктатуры пролетариата), меньшевики и другие оппозиционные группы. Потому Гнаденталь в романе расположился на левом берегу, воплотив в своём облике одновременно и новую страну – СССР. Правые партии — монархические, среди которых числились «Русское собрание», «Союз русских людей», «Отечественный патриотический союз», «Союз Михаила Архангела» и другие, ликвидированные и запрещённые в 1917 году, послужили символами сказочно-дремучего правого берега, где хутор Удо Гримма вобрал в себя образ покинутой своим хозяином Российской Империи.

Те же параллели можно провести и с главными героями романа «Дети мои», которые в большей степени являются не конкретными лицами (даже при наличии прототипов), а аллегориями движущих сил истории того времени. Якоб Бах – любитель высокой немецкой поэзии и буйства молний во время грозы – по сути, собирательный образ двух немецких философов Карла Маркса и Фридриха Энгельса, в умах которых родилась теория научного коммунизма (название принадлежит тоже им). Принесённая на чужую землю, да ещё и насильно ей навязанная большевиками в форме революции и последовавшей затем страшной Гражданской войны (надругательство над Кларой – метафизической сущностью России), превратило красивую, благородную и чистую теорию в реальность-химеру (Гофман) – «прекрасную ликом», но «уродливую телом». Потому учение титанов немецкой мысли оказалось обречено на смерть и забвение. Родившийся же дух новой страны – бунтарка Анче, не ведавшая ни мук, ни страха, ни боли, столкнулась с ними, как только пали вокруг неё уютные завесы отцовских сказок. В итоге это искалечило и её тоже.

«Пусть рассказаны они [сказки] были изящным слогом высокого немецкого, их жестокая суть не становилась от этого добрее: плясали по пылающим углям несчастные раскаявшиеся мачехи; в обитых гвоздями бочках летели с обрывов умоляющие о прощении отцы; падали с плеч головы – детские, взрослые, звериные; отрубались руки и ноги, уши и языки; уходили за горизонт изгнанные человеком из родных краёв гномы и великаны; пылали в печах ведьмы, корчась от боли и запоздалых мук совести… Пусть оканчивались сказки торжеством сирых и угнетённых, но как бесчеловечно суровы были они при этом к проигравшим и побеждённым, какой ценой доставалась героям их победа!»

Несмотря на то что сюжет максимально погружён в магический реализм, роман поднимает вполне жизненную, актуальную сегодня тему отцов и детей, а точнее, принятия или отторжения одного поколения другим. Имеет ли смысл возводить на крови и костях прекрасное будущее для детей и внуков, если единственным их желанием будет забыть «великие свершения» своих предков и как можно быстрее переписать учебник истории, в котором ничего этого не было? Чего хотим мы? Стать преданными забвению или достойными памяти, сколько бы веков ни минуло? Выбор за нами и за нашими сказками, что каждый день становятся былью.

Роман «Дети мои» Гузель Яхиной – это Россия времён борьбы и разногласий, времён расколов и перемен, времён сомнений и метаний. На примере маленькой немецкой колонии показана судьба всей страны. Исчезновение староукладного Гнаденталя и появление нового села Геннадево, первыми жителями которого стали беженцы с прифронтовых зон Второй мировой войны – это гибель старого мира и рождение нового. История как широкая Волга, сделав крутой поворот, продолжила свой бесконечный путь.

Моя оценка: очень понравилось (5)

Купить в домашнюю библиотеку: 
Бумажную книгу: Book-24
Бумажную книгу: Буквоед
Бумажную книгу: Лабиринт
Бумажную книгу: Читай-город
Электронную книгу: ЛитРес
Аудиокнигу: Лабиринт
Аудиокнигу: ЛитРес