КАТАЛОГ-ХОЛЛПРОЗАСОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА

Рецензия на книгу Харуки Мураками «Послемрак»

Фото обложки книги Харуки Мураками «Послемрак»

Роман японского писателя Харуки Мураками «Послемрак»: оригинальное название – «アフターダーク» (яп.); жанр – современная проза; объём произведения – 18 глав; дата первой публикации – 2005 год; страна – Япония. Возрастное ограничение – с 16 лет.

Впервые я познакомилась с Харуки Мураками будучи подростком и первой книгой автора для меня стал «Послемрак». Конечно, я не уловила тогда его тонкой философии и глубокого подтекста. Но закрыв последнюю страницу, долго мучилась вопросом: «Что с этой книгой не так?» Она меня не отпускала. Я снова и снова прокручивала в голове её простенький сюжет, стилизованный под сценарий, и каждый раз упиралась в какую-то невидимую стену, будто я «зелёный» ученик, который случайно сунул нос туда, куда ему ещё рано.

Действительно, начинать путешествие в мир Харуки Мураками с этой книжки-малышки не стоит, потому как автор здесь позволил себе все вольности, какие только можно. Да и не только он. Взять хотя бы жанр. В выходных данных указано – проза. Однако, любой европейский читатель, сумевший дойти до финала романа, скажет, что это, мягко говоря, не так. Даже невооружённым глазом видны «уши» магического реализма. В чём дело? Обратимся за объяснением к переводчику Дмитрию Коваленину:

«У современных японцев «магическое» пустило в «реальном» куда более глубокие корни. В отличие от христианства на Западе, буддизм, нагрянувший к ним в начале второго тысячелетия н.э. из Китая, не стал вырезать калёным железом шаманские верования Синто. Боги природы «ками» по-прежнему живы для них в каждой ближайшей горе, журчащей у дома речушке, дереве или букашке. Для японской прозы вовсе не странно, если в серьёзном романе о проблемах больших дядь и тёть вдруг заговорят человеческими голосами кошки, а за окном при этом будут светить две луны. Отголоски шаманизма Синто слышны во всех художественных произведениях Мураками и «Послемрак» — не исключение.

При этом логики «иных миров» до конца никогда не понять. Как нельзя предугадать время следующего цунами или землетрясения. Просто будь готов к тому, что «иной мир» существует. Пока он не засосал тебя – шагай потихоньку, пей больше воды. Когда шарахнет — будь готов отстроить всё заново, исходя из новой реальности. Вот почему и японские сказки о привидениях, и практически все финалы текстов Харуки Мураками объединяет ещё одна показательная черта: открытые финалы».

Коваленин Д.В. Суси-нуар-2. Зомби нашего века. Занимательное муракамиЕдение от «Подземки» до «1Q84» / Д.В. Коваленин. – СПб.: Издательство «Питер», 2020. — С.102-103.

Как вы теперь поняли: проза у японцев – это не то же самое, что проза у европейцев и не ждите традиционного в нашем понимании ответа в конце. Его, как всегда, не будет. Зато вас ждёт множество вариантов прочтения романа. Как так? На этот раз дадим слово автору:

«Послемрак» содержит в себе несколько загадок, но вот отгадок к ним заранее не прилагается. Вместо этого сами загадки, сочетаясь между собой в разных комбинациях, рождают новые возможные решения. И форма, которую эти решения в итоге примут, у каждого читателя будет своя. Иначе говоря, сами загадки служат частями решения».

Коваленин Д.В. Суси-нуар-2. Зомби нашего века. Занимательное муракамиЕдение от «Подземки» до «1Q84» / Д.В. Коваленин. – СПб.: Издательство «Питер», 2020. — С.105.

Таким образом, «Послемрак» – это роман-оборотень. Пытаться его объяснить бесполезно, я лишь могу указать на местоположение ключевых загадок в тексте и предложить свой вариант их трактовки. Остальное за вами.

Прежде чем мы начнём собирать Мураками–пазл, коснёмся сюжета произведения. Он берёт начало в ресторанчике «Денниз», где девушка-студентка поздним вечером, коротая время, читает книгу. Спустя несколько часов, по пути на репетицию в музыкальной банде, сюда заглядывает молодой человек Тэцуя Такахаси и узнаёт в незнакомке младшую сестру своей бывшей одноклассницы Эри Асаи – Мари. Совершенно случайная встреча. Но именно она стала отправной точкой очень запутанной и странной ночной истории! Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь «после полуночи время идёт иначе. И с этим ничего не поделать».

Когда темнота накрывает мир, скрытое ранее от глаз, становится зримым, слышимым, ощутимым. Но всё это существует по иным законам – неподвластным физике и необъяснимым с точки зрения логики. Ночь тихо плетёт узор судеб: одни соединяются, другие исчезают во мраке, третьи обрываются навсегда. Узор одной ночи из тонких нитей ирреального бытия.

«Что происходит в чёрной бездонной трещине между полночью и рассветом по правилам, которые нам неподвластны и против которых мы бессильны? Никто не знает. Поэтому сон — шанс уйти от неизведанного и таинственного. Хотя, для кого — как! Кто-то не в силах уснуть из-за навалившихся на него забот и проблем, а кто-то, наоборот, стремится провалиться в сон, чтобы убежать от действительности».

Мари ищет, чем заполнить длинные ночи, а Эри уже несколько месяцев спит. И у каждой из девушек «своё поле боя». Младшая, давно став неприметной в тени яркой и умной старшей сестры, пытается справиться с отсутствием веры в себя, а «спящая красавица», казавшаяся всем сильной, вдруг сломалась под давлением ожиданий и «упала».

«Это лишь кажется, что земля у нас под ногами твёрдая и крепкая. Оглянуться не успеешь, а ты уже в трещину провалилась. Один раз провалишься – обратно уже не выбраться. Так и живи под землёй в одиночку, пока не помрёшь».

Их миры разлетелись как осколки в разные стороны. Мари жизнь научила быть независимой и самодостаточной, закалила её характер, но девушка абсолютно этого в себе не замечает, продолжая страдать от комплекса слабой, забитой тихони. Эри, наоборот, так увлеклась игрой в разные роли, которые ей давали на фотосессиях и съёмках, так жадно и самозабвенно «стремилась всегда удовлетворять собой окружающих» в кадре и за кадром, что однажды растворилась в чужих видениях и мечтах окончательно. Мари потеряла нормальный сон, а Эри – уснула.

Самим девушкам теперь уже не справиться, не выбраться к свету, а потому однажды наступает ночь именно для них: она открывает перед ними все двери и знакомит с людьми, которые поведут их через мрак. Встреча Мари с Тэцуя Такахаси стала первой в этой цепочке удивительных судьбоносных столкновений. Потом юная студентка познакомится с женщиной – администратором лав-отеля «Алфавиль», сделавшей в молодости неплохую карьеру в качестве бойца без правил, уборщицей Букашкой и горничной Кашкой, скрывающихся от якудза, а также китайской проституткой, попавшей в переделку из-за клиента с садистскими наклонностями. Эри тоже не одна. За ней постоянно наблюдает таинственный «Человек Без Лица», в котором явно проглядывают черты одного из тех, о ком ночью узнаёт Мари. Но он ли это? Сюжет разворачивается между сном и реальностью, безмолвием и мыслью, желанием и надеждой. Но при этом строится не по правилам художественной литературы.

О том, что «Послемрак» – необычное повествование, Харуки Мураками заявляет с первой же страницы: «Наш взгляд – кинокамера. Мы невидимые и безымянные нарушители границ. Мы наблюдаем, вслушиваемся, принюхиваемся. Но физически не существуем и не оставляем ни малейших следов». Другими словами, автора – проводника в книге нет, есть только мы – одинокие читатели, брошенные на произвол судьбы в ночном Токио с лопнувшей сёдзи (перегородкой) между мирами. И чем больше погружаемся в историю (точнее, смотрим на неё через свои «кинокамеры») – тем больше герои, жадно цепляясь друг за друга, распадаются перед нами, как атомы, на светлое и тёмное. Но кто положительный? Кто отрицательный? Непонятно.

Стойкая и жизнелюбивая Мари терзается обидой на сестру, которая долгие годы лишала её внимания даже со стороны родителей. «Звёздная» Эри, играя красивых «манекенов» в телевизоре, накопила в душе столько одиночества и пустоты, что неосознанно стала злоупотреблять «Кровавой Мэри», словно вампир, жаждущий вкусить крови, отдалившейся от неё младшей сестры. Вольный студент и джазмен Такахаси, при всём своём напускном оптимизме (а точнее – пофигизме) – брошенный в детстве ребёнок, которого всю жизнь терзают мысли о «высшем суде» и «справедливости», отчего он и решил стать адвокатом. Так, постепенно обнаруживается, что главные герои истории – это люди и обидевшие кого-то, и одновременно не сумевшие простить своих обидчиков. Тема прощения красной нитью проходит через всю ткань романа, звучит в диалогах и монологах. Подталкивая друг друга в нужном направлении, каждый герой сначала осознаёт свою тьму, а потом начинает искать дорогу к свету в лабиринте ночного Токио, пока сёдзи мира не захлопнулась перед ним как жадная хищная пасть и не поглотила навсегда. В этом и заключается смысл названия «Послемрак».

Однако тёмный мир не исчезает с рассветом. Он то и дело выскальзывает из подсознания, круша веру в незыблемость этого мира: пугая непонятными видениями, звуками или странными отражениями в зеркалах. А порой он врывается реальным насилием с болью и кровью, как в случае с китайской проституткой в отеле «Алфавиль». Зло вдруг обретает плоть, принимает конкретную форму, например, в романе – гангстера в чёрном на мотоцикле. Мы видим его трижды: сначала он приезжает забрать избитую Сиракавой проститутку, затем – чтобы получить фото «любителя жестоких удовольствий», и в третий раз на перекрёстке из окна такси, везущего Сиракаву домой. Таким образом, реальное Зло может подстерегать нас где угодно и в любую минуту. Эту же мысль подчёркивает Такахаси в разговоре с Мари:

«Ведь как ни крути, а все они – совсем не такие, как я! Чужая порода какая-то. И живут в другом мире, и думают иначе, и поступают совсем не так. Будто между их миром и моим – высокая, прочная стена. То есть это мне поначалу так казалось. Только знаешь, чем больше я слушал все эти показания свидетелей, аргументы прокуроров и адвокатов, все эти оправдания обвиняемых, тем меньше во мне становилось уверенности в чьей бы то ни было правоте. Стало вдруг казаться, что на самом деле никакой стены между нашими реальностями нет. А если и есть, то что-нибудь вроде сёдзи: ткни пальцем – сразу в тот мир провалишься. Как будто в каждом из нас по ту сторону что-то скрывается, просто мы этого обычно не замечаем».

Тёмный мир – неотделимая часть нас самих, где непростившие становятся непрощёнными и обратно по замкнутом кругу. Если ничего не делать, рано или поздно врывается Зло, чтобы разрушить, подобно Молоху, эту уродливую неполноценность. Без всяких поблажек и жалости, как судебная система, всплывающая в рассказе Такахаси, или естественный отбор из телепередачи «Жители подводного мира», которую в разных местах города одновременно смотрят Кашка с Букашкой и Сиракава: люди кем-то непрощённые и не способные прощать. И вовсе не случайно между ними оказывается Мари, по собственной воле отправившаяся в «мир Темноты» – «Алфавиль», чтобы помочь владелице отеля поговорить с китайской проституткой не знающей японского. Девушка многое не может простить в себе, но также тяготится и обидой на брошенную ею, спящую Эри. Потому зеркальное отражение–призрак вышедшей из туалета Мари в баре «Скарлайк», смотрит не на нас, а на зеркальное отражение–призрака Сиракавы в туалете его офиса. Будто пытается сказать своей материальной хозяйке о том, что она, Мари, вытворяет с душой сестры то же самое, что Сиракава сотворил с китайской проституткой. Один «Человека Без Лица» смотрит на другого «Человека Без Лица», непростивший на непростившего, непрощённый на непрощённого.

Последний важный пазл истории – взгляд читателя на происходящее через кинокамеру. Для чего? Почему именно так? Здесь нужно задать другие вопросы. Найдётся ли хоть один человек на свете, которого хоть раз не омрачала бы обида? Возвращает ли она постоянно в прошлое: в тот день, час, минуту? Требует ли отмщения? Значит, «Человек Без Лица» внутри. Если его не увидеть, круг будет замкнут, нарушая гармонию и красоту души. Чем это закончится? Ответ очевиден. Потому, выбранный автором режим (тип) повествования от второго лица, в главах посвящённых Эри Асаи, не случаен. Это некоторого рода фиксация главной идеи произведения и его морали. Смотреть следует не на то, что случилось, а на того, кто не может отпустить. Смотреть так же пристально, как это делает кинооператор, следуя за каждым движением актёра. И если хотя бы одно из них разрушает «эпизод», именно его и нужно исправить.

«Послемрак» я отношу к одному из самых сложных романов в творчестве Харуки Мураками. От начала и до конца он представляет собой литературный эксперимент, в котором читатель является соавтором истории, вынужден «проникать в суть вещей, исходя из суммы личных восприятий». А для европейского читателя, обречённого ещё и разгадывать параллельно знаки Синто, это, ох, как непросто. С другой стороны, интеллектуальный драйв от игры с автором и финал истории стоят потраченных усилий.

Скромный объём, незамысловатый сюжет, десяток персонажей, обозначенных маленькими лёгкими штрихами и столько мыслей и впечатлений, что им не хватит здесь места! И это именно то, за что я когда-то влюбилась и в «Послемрак», и во всё творчество Харуки Мураками в целом – умение на кончике пера разместить целую Вселенную.

Моя оценка: 5/5